Неточные совпадения
Он
отправился на свои обыкновенные
занятия; за вечерним чаем говорил, что, кажется, совершенно все прошло, но поутру
на другой день сказал, что ему надобно будет несколько времени посидеть дома.
Дергачев жил в маленьком флигеле,
на дворе деревянного дома одной купчихи, но зато флигель занимал весь. Всего было чистых три комнаты. Во всех четырех окнах были спущены шторы. Это был техник и имел в Петербурге
занятие; я слышал мельком, что ему выходило одно выгодное частное место в губернии и что он уже
отправляется.
Простите за тривиальное словцо, но мне было не до высокого слога… потому что ведь все, что только ни было в Петербурге, или переехало, или переезжало
на дачу; потому что каждый почтенный господин солидной наружности, нанимавший извозчика,
на глазах моих тотчас же обращался в почтенного отца семейства, который после обыденных должностных
занятий отправляется налегке в недра своей фамилии,
на дачу; потому что у каждого прохожего был теперь уже совершенно особый вид, который чуть-чуть не говорил всякому встречному: «Мы, господа, здесь только так, мимоходом, а вот через два часа мы уедем
на дачу».
О своих университетских
занятиях в то время совестно вспомнить. Ни один из профессоров, за исключением декана Ив. Ив. Давыдова, читавшего эстетику, не умел ни
на минуту привлечь моего внимания, и, посещая по временам лекции, я или дремал, поставивши кулак
на кулак, или старался думать о другом, чтобы не слыхать тоску наводящей болтовни. Зато желтая моя тетрадка все увеличивалась в объеме, и однажды я решился
отправиться к Погодину за приговором моему эстетическому стремлению.
Николай Митрофанов
отправлялся в «Садовники» по ягоды — почти все хозяева садов этой местности были его благоприятелями — или
на Москву-реку, предаваясь
на ней тоже одному из своих любимых
занятий — рыбной ловле.
Лев Степанович, запивши кислыми щами или ромашкой сон,
отправлялся побродить по полям и работам и часов в шесть являлся в чайную комнату, где у стены уже сидел
на больших креслах слепой майор и вязал чулок — единственное умственное
занятие, которое осталось у него.
Авилов стянул с себя об спинку кровати сапоги и лег, закинув руки за голову. Теперь ему стало еще скучнее, чем
на походе. «Ну, вот и пришли, ну и что же из этого? — думал он, глядя в одну точку
на потолке. — Читать нечего, говорить не с кем,
занятия нет никакого. Пришел, растянулся, как усталое животное, выспался, а опять завтра иди, а там опять спать, и опять идти, и опять, и опять… Разве заболеть да
отправиться в госпиталь?»
После сдачи Данцига ополчение было распущено, и Загоскин, не желая продолжать военной службы, для чего он мог бы перейти в какой-нибудь армейский полк,
отправился в Россию,
на свою родину, в Пензенскую губернию, в свой любимый Рамзай, где, хотя
на короткое время, обратился снова к прежним, дорогим его сердцу,
занятиям: чтению и сочинению.